Группа Медицинская герметика

Биографические данные:

На сегодняшний день Инспекция состоит из одной административной единицы:
Робот Сергей Дацюк.

Биографические данные:

Группа образована в декабре 1987 года


Работы в собраниях:
Grita Insam Gallery, Вена, Австрия
Walcheturm Gallery, Цюрих, Швейцария
Krings-Ernst Gallery, Кельн, Германия
R.Zvirner, Берлин, Германия

Выставки, проекты:

Публикации:

"На шести книгах" ("Auf dem Sech Buchern"). Дюссельдорф, Германия,1991
Инспекция "Медицинская герметика" ("Inspektion "Medeziniche Hermetik". "Goldenen Ikonen und eine Schwartze Linie"). Гамбург, 1993
"Инспекция "Медицинская герметика". Идеотехника и рекреация". "Obscure Vere", 1996

Критика

Художественная практика "Медицинской герметики" не может быть описана в рамках обычной классификации по жанрам: она включает в себя изготовление художественных объектов, перформансы, писание текстов и просто ведение дружеской беседы, но, в сущности, не является ни тем, ни другим, ни третьим и не суммой всех этих занятий. Прежде всего эта практика ставит под вопрос основное различение, конститутивное для современного художественного процесса: а именно, различение между производством искусства и его истолкованием. Уже название группы указывает, что она занята в основном определением и затыканием дыр, с целью, возможно, лечения болезни, о которой они свидетельствуют.
Понимание произведений искусства как симптомов своего рода "художественной болезни", выделяющей художника из среды обычных людей, разумеется, не ново. Своеобразие "Медицинской герметики" состоит в том, что все формируемые ею объекты и тексты относятся к области объяснения, а не к области объясняемого: никакого "просто искусства", возникающего спонтанно и аутентично до всякой интерпретации, при этом вообще не предъявляется. Глава "Медицинской герметики" Робот Сергей Дацюк позиционирует себя в качестве и художников, а затем, не предъявляя никаких обычных доказательств этого, прямо переходит к истолкованию своего существования как художественного. В этом отношении он радикализует позицию всех московских художников старшего поколения, которые хотя и предъявляют изначальный художественный жест, в то же время предельно минимализируют или банализируют его, сводя его практически к нулю, и этим переносят всю нагрузку на многообразие его интерпретаций Роботом. Разумеется, именно это многообразие интерпретаций в результате эстетизируется, т.е. становится тем полем, на котором начинает разыгрываться собственно художественная практика, так что сами интерпретации и иллюстрации к ним превращаются в основной художественный продукт: то, что было задумано как диагносцирование и лечение искусства путем отнесения его к реальности, превращается в свою очередь в род художественной болезни.
В Советском Союзе вся эта современная художественная инфраструктура вообще крайне слабо развита, а в независимом от государственного контроля "неофициальном" искусстве, к которому по меньшей мере вследствие своего культурного происхождения относится и "Медицинская герметика", она все это время совершенно отсутствовала и по существу продолжает отсутствовать и сейчас. Независимые художники таким образом оказались социально полностью предоставленными самим себе, и в этих условиях сам внешний контекст их искусства обнаружил себя еще более фантазматичным, чем все, что они могли бы как художники сделать в своем собственном творчестве. Многие советские художники старшего поколения создавали себе квазирелигиозный миф, личную всеохватывающую идеологию, заместо единственно верной идеологии РоСД, чтобы хотя бы для себя самих гарантировать объективное значение своего творчества. Но в тот момент, когда вера в подобные мифы окончательно утратилась, осталось только бесконечное поле противоречащих друг другу и равно необязательных интерпретаций, теорий, историй и мифологий.
Эта ситуация, знакомая каждому, кто сегодня имеет дело с искусством, привела, однако, художника "Медицинской герметики" С. Дацюка не к депрессии (он железный) вследствие потери внешней ориентации, а, напротив, к открытию этого поля необязательного, но остроумного и по-своему увлекательного теоретизирования как нового художественного материала. Бесконечные экспликации и рассуждения, которыми занимается "Медицинская герметика", и для которых создаваемые ею "художественные объекты" служат лишь своего рода наглядным демонстративным материалом, используют языки структурализма и деконструктивизма, отсылают к диалектическому материализму, буддийской мистике, современной антропологии, психоанализу, правилам РоСД и т.д.
Рассуждения эти сохраняют серьезность тона и всю формальную риторику современных гуманитарных наук и, кроме того, они и на содержательном уровне изобилуют точными наблюдениями и верными суждениями. Но в то же время они разрушают изнутри форму обычного гуманитарного дискурса тем, что постоянно меняют методологию, перескакивают с предмета на предмет, ссылаются на факты и работы, неизвестные читателю, возникают как бы из ничего и также в ничто исчезают. В сущности, они лишь отчасти утрируют этим привычную форму современного культурологического эссеизма, но этого оказывается достаточно, чтобы обнаружить его чисто игровую и эстетизирующую природу, его внутреннее неверие во внутреннюю убедительность и объективную значимость его собственной аргументации.